Новости » 20 февраля 2007

Россия не собирается вести коммерческий промысел китов, но, выступая за неистощительное использование любых ресурсов, в том числе китов, под строгим контролем и на научной основе, будет неизменно добиваться квоты для чукчей, у которых китовое мясо является неотъемлемой частью рациона. Об этом заявил представитель России в Международной китобойной комиссии /МКК/ Валентин Ильяшенко в интервью корр. ИТАР-ТАСС Владимиру Солнцеву. Российский делегат принимал участие в состоявшейся на днях в Токио международной конференции по проблемам китобойного промысла, на которой прозвучал призыв к отмене моратория на коммерческий промысел китов.

ВОПРОС: Какова история введения моратория на коммерческий промысел китов?

ОТВЕТ: В 1946 году 17 стран, включая СССР, подписали международную конвенцию по китобойному промыслу, рабочим органом которой является Международная китобойная комиссия. Она проводит ежегодные сессии, на которых и принимаются все решения по действиям в рамках конвенции. Страны представляют комиссионеры, которые выступают от имени правительств. В 1982 году был объявлен мораторий на промысел всех видов китов. Несколько стран выдвинули оговорки, заявив, что они не участвуют в моратории и имеют право вести промысел.

Советская делегация заявила, что СССР не поддерживает мораторий, но прекращает промысел по техническим причинам. У нас попросту развалились китобойные флотилии. Мы к мораторию не присоединились и не собираемся, поскольку для его объявления не было никаких научных основ. Он был объявлен по политическим мотивам, которые выдвигали в основном Соединенные Штаты, Великобритания, Австралия, Новая Зеландия - лидеры так называемых антикитобойных стран, главным образом из-за экономической невыгодности промысла и моральной ответственности за истребление китов.

Но не все виды китов находятся под угрозой. Например, минке, он же малый полосатик. Его популяция сейчас превышает так называемый предпромысловый запас, то есть его больше, чем в конце 19-го века, и большинство ученых соглашается с тем, что необходимо регулировать запас, поскольку, согласно данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН /ФАО/, китообразные потребляют морепродукции в несколько раз больше, чем ее добывает рыболовный флот всего мира.

ВОПРОС: Сколько стран и какие ведут сейчас промысел китов?

ОТВЕТ: Оговорки в отношении моратория есть у Исландии и Норвегии, и они ведут промысел в своих водах. Мы имеем право вести промысел, но мы его не ведем. У японцев была оговорка, но под давлением Соединенных Штатов они ее сняли, и теперь они не могут вести коммерческий промысел. Тогда они стали использовать другую возможность.

Китобойный промысел существует в трех видах. Первый - это коммерческий промысел, на который объявлен мораторий. Второй -  это научные исследования. Квота здесь не устанавливается, а осуществляется в заявительном порядке, то есть страны, которые ведут такой промысел, заявляют, что будут добывать столько-то китов для научных целей. Эти цели заключаются в том, чтобы не просто хвосты у китов мерить, а изучать особенности обитания, воспроизводства и пр.

Пользуясь этим, японцы добывают в год примерно 900 китов, в том числе порядка 500 малых полосатиков в Антарктике и около 400 китов других видов в северной части Тихого океана. Норвежцы в своих водах ежегодно добывают в качестве коммерческого промысла примерно 400 китов, а исландцы - порядка 50-60.

Третий вид промысла - так называемый "аборигенный" промысел, хотя от термина "аборигены" мы уходим, поскольку он носит колониальный характер. У нас используется термин малочисленные коренные народы. Этот вид промысла ведут четыре страны. Это Сент-Винсент и Гренадины, Дания в лице Гренландии, США и Россия. У нас с Соединенными Штатами так называемая блок-квота. Она выделяется не стране, а из-за запаса китов для претендующих на нее стран, которые между собой договариваются, кто сколько возьмет.

Таким образом, у нас с США есть блок-квота на серого и гренландского китов. У России получается примерно 120 серых и 5 гренландских китов в год. Американцы наоборот, добывают преимущественно гренландских китов, порядка 60 в год плюс несколько серых. Квоты устанавливаются на пять лет. Очередные пять лет прошли, и в этом году на сессии МКК в Анкоридже будут устанавливаться новые квоты.

ВОПРОС: Каковы перспективы того, что Россия получит свою квоту?

ОТВЕТ: Предыдущее заседание, на котором устанавливались квоты, проходило весной 2002 года в Симоносеки /Япония/. Японцы воспользовались острым моментом, связанным с получением квоты для нас и особенно американцев, обвинили их в двойных стандартах и заблокировали выдачу квоты на гренландского кита. Для американцев это смерть. И пришлось собирать специальное межсессионное заседание в Кембридже, где все-таки добились получения квоты.

Смысл обвинения в двойных стандартах заключается в том, что квота на гренландских китов выделяется из запаса 9 000 китов. Японцы просят для своих четырех поселков, которые, как они говорят, ведут промысел несколько тысяч лет, то есть гораздо раньше, чем его начали эскимосы и чукчи, выделить 50 минке из запаса в 25 000 китов. И они спрашивают, почему из запасов гренландского кита в 9 000 можно давать 60 в год, а из запасов 25 000 минке 50 нельзя? Двойной стандарт здесь по большому счету налицо.

ВОПРОС: А как российская сторона относится к позиции Японии?

ОТВЕТ: 900 китов для научных целей - это так называемый скрытый промысел, в результате которого осуществляется снабжение китовым мясом Японии, где оно широко употребляется в пищу. Что касается поселков, то здесь дело не только в мясе, а в поддержании культурных традиций. Американцы, например, могут накормить своих эскимосов говядиной или чем-то еще. Но задача эскимосов - сохранить свою культуру, а всеобщая задача - поддержать разнообразие культур в мире, сохранение традиций и самосознания.

Мы поддерживаем запросы японских поселков. Они хотят взять очень ограниченное число - не столько для продажи, сколько для поддержания традиций, и в этом смысле ничем не отличаются от чукчей, эскимосов и иннуитов в Гренландии. Если японцам дадут минке для поселков, то не будет проблем и с гренландским китом, в том числе у нас. Японцы говорят: если вы нам не даете, то и мы будем блокировать голосование по гренландским китам. Такая ситуация была в Симоносеки пять лет назад, и она может вновь возникнуть сейчас. Все очень напряжены по этому поводу.

Наша позиция неизменна. Мы будем добиваться, чтобы нам дали квоты на гренландского кита. Японцы не хотят повторения того, что было в Симоносеки. Даже если японцам удастся уговорить Соединенные Штаты, остальные, такие как Великобритания, Австралия и другие, все равно будут голосовать против, и они не добьются получения квоты для своих поселков. Но будет большая негативная реакция в мире, если японцы в результате заблокируют квоты для эскимосов и чукчей. Японцы этого не хотят, но вынуждены в то же время отстаивать интересы своих поселков.

ВОПРОС: Означает ли все это, что конфронтация обостряется?

ОТВЕТ: Идет война за количество голосов при голосовании. Если раньше примерно треть стран выступала с прокитобойных позиций, то сейчас примерно 50 на 50 и можно заблокировать практически любое решение - хоть по охране китов, хоть по их промыслу. В МКК таким образом наступает коллапс. И прошлая сессия это показала. На сессии, которая проходила в карибском государстве Сент-Кристофер и Невис, 31 голосом против 30 была принята декларация о нормализации деятельности МКК. В развитие этого документа японцы сейчас собрали большую конференцию, которая была открыта для всех.

Однако из антикитобойных стран не приехал практически никто. Таким образом протянутая рука была проигнорирована. В Лондоне будет проходить закрытое совещание, на которое англичане собирают страны, не являющиеся членами МКК, с целью получить больше голосов. Перспективы такие, что большинство может оказаться на той стороне и будет навсегда заблокирован выход их моратория. Может получиться очень нехороший прецедент, принятый на эмоциях и на политических, а не на научных основах.

ВОПРОС: Как все-таки можно было сформулировать принципиальную позицию России?

ОТВЕТ: Я бы не сказал, что мы занимаем нейтральную позицию. Мы достаточно активны на сессиях. Мы вряд ли когда-либо будем добывать китов. В этом нет ни традиционных нужд, ни технических, ни экономических. Мы выступаем не за отмену моратория, а за неистощительное использование любых ресурсов, в том числе китов, под строгим контролем и на научной основе.

Мы - члены конвенции по биологическому разнообразию 1995 года, которую, кстати, не ратифицировали американцы. Один из постулатов этой конвенции - неистощительное использование ресурсов. Наша позиция достаточно открытая, устойчивая, дружественная, понятная всем. Никто, например, не собирается добывать последних голубых китов, которых осталось всего 2 000. Никто не будет говорить об этом в ближайшие 100-200 лет, потому что примерно такой период требуется для восстановления запаса голубого кита.

Но что касается минке /малого полосатика/, есть все основания и необходимость регулирования его запасов. И дело не только в том, что он ест много рыбы. Малый полосатик конкурирует с тем же самым голубым китом. Численность минке в Антарктике повысилась, и они заняли нишу голубых китов. Более того, пассивный запрет не способствует улучшению ситуации. Именно регулирование на научной основе способствует сохранению видов.

В качестве примера могу привести две африканские страны, где были исчезающие носороги. Одна ввела запрет вплоть до смертной казни, а вторая открыла коммерческую охоту, и часть прибыли идет для местных племен. Так во второй из этих стран численность носорогов увеличилась в десятки раз, потому что есть экономический эффект и интерес у местного населения, а в той стране, где был введен полный запрет, носороги исчезли из-за браконьерской охоты, ставшей результатом пассивного запрета.

ВОПРОС: У Советского Союза в свое время существовали китобойные флотилии. Что с ними стало, и есть ли сейчас у России китобойные суда?

ОТВЕТ: Если я не ошибаюсь, таких флотилий было четыре - "Слава", "Юрий Долгорукий", "Дальний Восток" и "Советская Украина". Они давным-давно, еще в конце 80-х годов, проданы на металлолом. Каждая флотилия имела маточное судно, вокруг которого ходили китобойцы. Последний китобоец, который назывался "Звездный", добывал для чукчей китов и развозил их по поселкам. Лет, наверно, десять или даже пятнадцать назад он тоже был сдан на металлолом, и сейчас у нас нет ни одного китобойца.

ВОПРОС: А как сейчас обстоит дело с промыслом на Чукотке?

ОТВЕТ: Чукотские нужды - 350 серых и 10 гренландских китов в год. Эти потребности реально рассчитаны на 11 000 человек - береговых чукчей и азиатских эскимосов. Но мы не можем взять такое количество китов по техническим причинам. Поселки утратили технологию промысла. Промысловики там загарпунивают китов, а уже потом добивают оружием. Они добывают китов с моторных лодок и иногда используют кожаные байдары.

В прошлом году я участвовал в такой операции. Вышли три лодки, взяли кита - 12 метров, около 20 тонн. Он напал на лодку, и гарпунер едва не улетел за борт. Это очень опасное дело. Это не удовольствие и не спортивная охота. Чукчи добывают только гренландских и серых китов. Эскимосы Аляски - только гренландского. Иннуиты - в основном минке и немножко горбача. Чукчи едят китовое мясо и в сыром виде, и варят. В основном они сохраняют его, заквашивая в ямах, и таким образом получают витамины. Иначе - цинга. Береговые чукчи едят мало рыбы, в основном - мясо морских млекопитающих, из которых 40 проц занимают киты.

Специальные медицинские исследования не только на Чукотке, но и на Аляске и в Гренландии, показывают, что у представителей малочисленных коренных северных народов при переходе на западную пищу снижается продолжительность жизни и увеличивается заболеваемость. Их организм не приспособлен к длительному питанию не мясом морских млекопитающих. Оно нежирное, насыщено белками и специфическими микроэлементами. За тысячелетия организм адаптировался именно к этой еде. И большие проблемы возникают у тех людей и на Аляске, и в Гренландии, которые все больше едят гамбургеры.